Субстанциалистське и антисубстанциалистське понимание зла

Главная - Культура - Субстанциалистське и антисубстанциалистське понимание зла

Вступление

Представители классической античной этики считали, что только благо, добро может быть по-настоящему желательным. Если же человек склоняется к тому, что само по себе есть злым, то причиной этого может быть или незнание истинного блага, или естественная слабость человеческого характера.

В первом разе делу поможет обучение, просвита, во второму - надлежащее воспитание. Чрезмерные ожидания, увязывании с этими двумя факторами "моральной переработки" человека, мы с того времени нередко встречаем в истории культуры.

Тем не менее уже в И ст. к н.э. римский поэт Катулл открыл в своей любовной лирике, которая можно, несмотря на знание, тянуться душой к негодному, ненавидеть и любить вместе с тем. Через несколько десятилетий после Катулла Овидий (43 к н.э. -17 н.э. ) в своих "Метаморфозах" вычеканит для этой диалектики души классическое формулирование: "Благее вижу, хвалю, и к плохому тянусь".

Относительно христианской антропологии и морали, то для нее, конечно, из самого начала были более близкими и более понятными конфликтные, противоречивые аспекты душевного бытия человека. Уже на зрении христианской эры св. апостол Павел будто "подхватывает" в своем послании к римлянинам упомянутый катулло-овидиевський мотив, предоставляя ему еще гостришой, еще более парадоксальной формы: ". . . Не делаю я доброго, что хочу, но плохо, чего не хочу, это совершаю"(Рифм. 7,19).

Субстанциалистське и антисубстанциалистське понимание зла.

Одна из важнейших разграничительных линий в истории мировой этики связанная с ответом на вопрос: или есть зло за своей сутью лишь чем-то отрицательным, лишь возражением и разрушением добра - или оно обозначает какую-то особую самодовлеющую реальность, т.е. субстанцию, которая корелятивно соотносится с добром, тем не менее имеет собственные истоки в бытии?

Классический образец концепции субстанцийности злая, что выходит из признание его независимого и самостоятельного существования, дает, в частности, давняя персидская религия зороастризм ( от лица ее основателя пророка Заратуштри, возможное время жизни которого - Хии-хст. к н.э. ). Согласно представлению зороастрийцив, рядом с добрым богом Ахурамаздой существует и ривнопорядкове ему верховное злое божество Ангро-Майнью, или Ахриман, которое также владеет творческими потенциями. На каждое доброе творение Ахурамазды Ахриман отвечает актом своего злого творчества: так, им рожденные всяческое злодейство, колдовство, зима, смерть, болезнь, старость, отравляющие насекомые и плазуни и др. Если Ахурамазда создает 16 стран добра, то Ахриман -16 стран зла и т.п..

Поскольку Ангро-Майнью, как считали зороастрийци, есть духом злым не в силу каких-то преходящих обстоятельств, а за самой своей неизменной сутью, из-за чего, даже побежденный, он не мог бы служить добрую, - борьба с ним и его царством зла могла вестись только на полнейшее уничтожение. Поэтому в мире на данной стадии космической теории, связанной с противостоянием светлого и темного божества, всюду властвует непримиримая поляризация доброго и злого начал, идет неконченая война между ними, в которую оказывается привлеченной вся совокупность существующих созданий.

Еще один яркий пример субстанциализаций злая представляют многочисленные гностические учения ( гностицизм - от gnosis - познание, знание - чрезвычайно многоплановое религиозно-философское течение поздней античности и средневековье, которая возникла в И ст. н.э. в районе Ближнего Востока; определенное время было главным соперником христианства). Зороастрийський дуализм в понимании добра и зла гностики соединили с платоническим дуализмом духовного и телесного, небесного и земного. Найприкметнишим у гностиков учитывая вопрос, который нас здесь интересует, оказалось то, что самое создание мира, в котором живое человек, они приписывали злому или несовершенному творцу - демиургу: соблазненному божеству и его потомкам (Симон Маг и др. ) или же одвику злому богу или демону (Маркион, мандей, манихей и т.п.). Подобная космология давала несовершенство последнего; вместе с тем она изображала чрезвычайно пессимистическую картину бытия, в котором человеку оставалось лишь питать надежду на самоуничтожение мирового зла и на мировой пожар, вследствие которого вся материальная действительность.

Основную идею рассмотренных двух найвпливовиших концепций субстанцийности злая можно сформулировать таким образом: никакие компромиссы с носителями зла недопустимые. Победа над взлом как реальностью возможная только путем его полнейшего уничтожения.

Точка зрения, альтернативная рассмотренной выше, занимала доминирующее место как в античных представлениях о нравственности, так и, особенно, в этических концепциях ортодоксальных христианских мыслителей, - так же, впрочем, как и в затейзованому просветительском гуманизме XVII-XIX ст. (конечно, с соответствующими историческими и мировоззренческими вариациями). Можно сказать, что данный подход к проблеме зла является неотъемлемой частью той классической традиции, которая в разных своих проявлениях обеспечивала на протяжении тысячелетий идентичность основ европейской культуры, наследственность ее развития. Уже древнегреческие философы Сократ, Платон, Аристотель исходили из того, что зло как такое есть, собственно, чем-то сугубо отрицательным. Оно возникает главным образом как нарушение порядка, гармонии существующего, проявление пассивного сопротивления материи - гиле. Беря это положение за основу, вполне естественно было приходить к выводу, что желание зла ради самого злая невозможное - как формулирует Аристотель, "ни одна наука, ни одно умение не существуют ради злая" ( "Большая этика", 1182 а 35), - итак, довольно, как учил Сократ (470/469 - 399 к н.э. ), лишь правильно направить присущий человеку стремления к благу, к добрая, т.е. познать, в чем заключается "истинное" благо. Дело, таким образом, упирается у познание: познай суть добра - и будешь порядочным человеком.