Эллинистическая культура, как целостное явление античности

Главная - Культура - Эллинистическая культура, как целостное явление античности

Античность вполне правильно называют колыбелью европейской цивилизации, потому что там ее истоки, прототипы будущих форм экономики, политического строя, науки, искусства, менталитета, права. Именно в античные времена возникает и предпринимает свои первые шаги европейский человек как особенный социокультурный тип.

Некоторые достижения этих суток веками оставались нормой и недосягаемым образцом. Дух эллинско-римской античности, которому, по определению немецкого историка культуры Винкельмана присущи "гениальная простота и спокойное величие", еще и до сих пор пронизывает самые глубинные фундаменты европейской культуры. Античность - общее прошлое, большое и героическое, всех европейских народов; именно она делает эти чрезвычайно разные народы - от португальцев к украинцам, от вирменив к ирландцам, от австрийцев к литовцам - членами одной европейской культурной семьи, которая имеет одних учителей, : древних греков и римлян. И все мы ровной мерой являемся наследниками и правопреемниками их ценного наследства, обогащенного и вишляхетненой христианством, и благодаря этому - европейцами.

Духовную казну Эллады и Рима представляют философия как особенная форма мышления и культуры, логика и главные ссади мировоззрения рационализма, першовитоки многих наук : геометрии, арифметики, астрономии, физики, химии, истории, этики, эстетики, литературоведения и искусствоведения. Античность - краеугольный камень многих отраслей человеческой деятельности, в частности политики, где наш лексикон и сегодня почти не вышел за греко-римские рамки: демократия, олигархия, монархия, республика, тирания, партия, деспотия, диктатура. То же и в праве, в искусстве, в других отраслях. В нашу сегодняшнюю жизнь органично вплилися многочисленные понятия, слова, названия, имена, выражения, которые дошли до нас именно из культуры Древней Греции. Когда мы хотим подчеркнуть величину предмета, то говорим, что он "гигантских" размеров, когда отмечаем величие какой-то работы, то говорим, что она "титаническая", и наоборот незначительных людей называем "пигмеями"; из тех же источников и выражения "панический ужас", "яблоко раздора", "рог изобилия", "олимпийское спокойствие", "лебединая песня", "ахиллесовая пята", "муки Тантала", "сизифовый труд" и много других. Многочисленные научные понятия своим корнем достигают в древнегреческий язык.

Лучшая образцы древнегреческой архитектуры, скульптуры и искусства есть в определенном понимании непревзойденными, классическими, на них учатся все новые и новые поколения художников, тайну их гармонии и эстетического влияния пытаются разгадать исследователи. Европа неоднократно возвращается к этому большому античному наследству в своем культурном и политическом развитии. За сутки Возрождение возрождается именно античная образованность, которая воспринимается как образец, античность копируется временем классицизма, да и пафос "Большой хартии воли", "Декларации прав человека и гражданина", конституции США нельзя понять без знания античных источников.

Эта блестящая культура, "греческое чудо", как назвал ее Бертран Рассел, одним из принципов имела автономию индивида. Античность создала механизмы политики и управления, которые это и к теперь не потеряли актуальность и ценность. В большой степени именно античность, ее политические идеи и практика, которую европейцы разных эпох воспринимали порою очень своеобразно, была бессмертным идеалом для следующих этапов исторического движения Европы.

Гегель не преувеличивал, считая, что всякий новый расцвет науки и искусства, образования и культуры невозможен без обращения к античности, а человек, не знакомый с произведениями античного искусства, прожил жизнь, не зная красоту. И был прав Перикл, утверждая. Что эллины достойны удивления и современников, и потомков.

Немало краеугольных представлений современной науки, подтвержденных экспериментально, содержала в зародыше античная философия. Она создала настолько гибкий, богатый и глубокий категориальный аппарат, что природоведение активно пользуется им и теперь. А некоторые исследователи античности считают, что науку вообще можно определить как размышления о мире за методом греков. И здесь появляется вопрос, почему честь создания науки как особенной системы исследований и знаний, особенно типа мышления и человеческой деятельности принадлежат именно эллинам, а не тем народам, чьими эмпирическими знаниями они часто и широко пользуются? Почему н Египет, Вавилон, Финикия? Почему не Индия или Китай? Ведь эллины охотно обращались к приобретениям своих восточных предшественников, относясь к ним как к учителям. Динамизм античной науки неотделим от динамизма общественной жизни и сочетает со строгим рационализмом, стремлением к системному осмыслению накопленного материала, к построению такой теоретической картины мира, где бы все разнообразие конкретной действительности дуло ведомое к минимальному количеству самых простых философских аксиом. Другие характерные особенности античной, в первую очередь эллинской мысли - принципиальный анти догматизм и чрезвычайно активные и систематические заимствования в близкий и далекий народов. Греки ломали между культурные барьеры. Немало достижений геометрии Египта и Вавилону стали приобретением греческой математики. В них же заимствован солнечный календарь, в финикийцев - алфавит. Но усваивая чужое греки часто коренным образом его переделывали и добавляли что-то принципиально новое.

Отношение потомков к античной культуре в разные эпохи не было одинаковым. Скажем, средневековье, хотя и использовало некоторые приобретения античной мысли, было в целом наставлено достаточно враждебно к предыдущей культурной эпохе, поскольку античный натурализм плохо сочетал со средневековым спиритуализмом, идеалы рационализма - с абсолютной верой. Идеализации античной культуры в XVIII веке немало послужил немецкий исследователь Винкельман. Именно его взгляды на античность отбил веймарський классицизм Гете, Шиллера, немецкий классический идеализм Шеллинга и Гегеля. Эллинскую культуру они считали идеальным отображением естественного начала. Шилллер пишет панегирика Гомеру, видя в нем человеческое воплощение естественного. У Гомера, по мнению Шиллера, все идеальное. Греческая-эллинская культура с его точки зрения - классическая, то есть нормальная как природа и нормативная как идеал. Ей свойственная внутренняя сбалансированность, непринятие крайностей, нежелания выходить за рамки. Ее класичнисть настолько очевидная, что не требует доказательств, и настолько непостижимая, что кажется чудом. Эллинистическое наследство поднято над природой; не допускалось даже возможности поддавать ее сомнению. Она воспринималась на контрасте с "суматохой" истории, была вечным идеалом. Такой подход к эллинской классике питался на протяжении целых суток от Лессингового "Лаокоона" к смерти Гегеля и Гете. Эрнест Ренан и Анатоль Франс, склонялись перед величием античной мудрости и искусства. Если современники Винкельмана, Гете и Шиллера видели в античности лишь ясный и величественный олимпийский свет, то Ницше и его последователи стали на путь отрицания классики и возвеличивания архаики античности. Причем предел архайчности в культуре "Давней Греции" постоянно отодвигался: скажем, Т. Адорно в "Диалектике просвещения" даже в Одиссея замечает дух буржуазного рационализма. Ницше и другие сосредоточивают внимание на "дионисийський системе", темной. Стихийной стороне античной культуры, на агопальному инстинкте эллинов, инстинкте борьбы и победы. На противостоянии Эроса, бога глубинных жизнеутверждающих сил, и Танатоса, бога смерти и небытия. Энгельс в конце XIV века призывал увидеть в древнем эллине "дикаря", "ирокеза" - и это было для той эпохи весьма нетривиальным. Но в ХХ веке, зазвучали голоса, которые предлагали видеть в эллине только дикаря, пренебрегая уровень культуры. Такая антиклассическая тенденция европейской культуры ХХ века незаметно разрушала позицию из которой именно и можно воспринимать классику как классику.